Previous Entry Поделиться Next Entry
Рассказы Картера
romakryukov
Я думал, что рассказы Картера станут лучшим, что я писал. Я думал, что после нескольких недель боли и страданий я обрел свой стиль в писанине. Я думал, что по прежнему нужен кому-то. Судить вам.
Автор хуявтор.



Friday left me fumblin' with the blues.

Пятничный вечер в школе всегда обладает некоторой особой аурой. Дети спешат домой, учителя спешат побыстрее заполнить журналы, чтобы тоже пойти домой. Лишь уборщицы одиноко протирают пол в пустеющих коридорах.
Зима уже практически взяла верх над осенью, так что стемнело довольно быстро. Это лишь придало некоторого шарма вечеру.
Атмосфера праздника и радости. Усталость и желание курить.
Учитель истории и физкультуры Картер собирался уходить.
В пятницу у него было два урока истории, потом друг за другом шла физкультура, так что первым делом он пошел в душ. Долго настраивал воду, пробовал сначала рукой, потом спиной и грудью. Душевая наполнялась паром, горячая вода приятно прогревала мышцы и кости. Но сегодня Картер не был настроен стоять в часами под струей. У него были другие планы на этот вечер.
Выйдя из душа Картер вытерся полотенцем, отправился в раздевалку.
В шкафчике с его фамилией висела отглаженная белоснежная рубашка, брюки, галстук и жилет из трикотажа.
Обычно он ходил на работу в джинсах, мятой рубашке в клетку. Иногда одевал сверху блейзер. Но сегодня был другой случай.
Еще с утра он засветился перед всеми коллегами, неся в руках рубашку и брюки на вешалке. Вопросов не последовало, но вопросительные взгляды он поймал.
Пора.
Брюки. Ремень. Рубашка. Галстук. Узел вышел слишком кривым. Еще раз. Жилетка. Он готов.
Царила атмосфера праздника. Хоть это были самые обычные выходные. Таких выходных чертовски много в году. Они никогда не запоминаются и пролетают слишком быстро. Оно и к лучшему, пусть скука проходит быстрее.
Картер шел по коридору в приподнятом настроении. Сумку он нес в руке, плащ же перекинул через левое плечо и придерживал его указательным пальцем за петельку.
Снова взгляды в его сторону. Но ни одного вопроса. Хотя слова тут были не нужны. В глазах коллег читалась заинтересованность тем, куда он отправляется в таком прикиде.
У некоторых сотрудников наверняка выстроилась ассоциативная цепочка, конечной мыслью которой было мнение, что он идет на свидание с какой то очень красивой и умной женщиной.
Цель была достигнута.
Картер сел в машину и поехал в центр.
Зайдя в бар он сразу взял себе виски.
Цель была достигнута. Хоть кто то, хоть один человек на работе счел, что у Картера свидание, что он имеет успех у прекрасного пола.
А на деле его спутницами на вечер были бутылка и рука.


Убиваем

«Мы убиваем тех, кого мы любим, чтобы отдать сердце тем, кому плевать на нас» - именно это она сказала Картеру в первую встречу.
Они познакомились на какой-то посредственной выставке.
Картины были ужасны, творческий сброд с усами и в галстуках вопреки себе лицемерил и расхваливал каждое произведение неискусства. В глубине души они считали все это безвкусицей, но сказать об этом они не могли. Слишком уж они были творческие.
Среди всей этой массы выделялась она.
- Привет. Я понятия не имею, как завести беседу, но я этого очень хочу.
- Здравствуй.
Неловкая пауза. В такие моменты нужно что то говорить, но ты теряешься как школьник, прочитавший параграф один раз вместо трех положенных.
- Как тебе эта картина? – прервала молчание она.
- С точки зрения дзен буддизма приправленного фрейдизмом она символизирует как бы да. – ответил Картер.
Ее улыбка свела Картера с ума. До этого момента он придерживался точки зрения М.: «Незаменимых нет. Всегда найдется новая».
Картер искренне верил этому седому двадцатилетнему писателю.
Раньше.
Теперь все мысли занимала она и не было времени размышлять над тем, что спрятано в глубинах прозы М.
На уроках он строчил ей смс, ночами засыпал глядя на нее, он бы носил ее на руках, если бы не больная спина.
Но все же из головы не лезла ее фраза.
К черту все это! К черту детей и их родителей! К черту свободу творчества и возможность заниматься любимым делом! Я найду работу с большим окладом. Брошу пить. Изменю себя ради нее.
Эйфорию разрушили ее слова, которые она повторила еще раз.
Мы убиваем тех, кого мы любим, чтобы отдать сердце тем, кому плевать на нас.
Прости.
Последнее, что помнил Картер в тот вечер это слезы в ее глазах и полупустая бутылка на барной стойке, которой он рассказывал какой то пошлый анекдот.


Операция.

Картер переносил операцию без анестезии.
- Черт, Док, может, все же, дашь мне выпить? – сквозь стон и хрип выдавил учитель истории и физкультуры.
- Ты ведь знаешь, что алкоголь даст мнимое облегчение на короткое время.
Струйка крови полоснула Доктору по лицу. Он размазал ее тыльной стороной ладони.
- Но этим малым облегчением – продолжил Доктор – ты значительно увеличишь период реабилитации.
- Полегче! Тебе всего лишь надо удалить мне сердце.
- Я психиатр, а не кардиохирург! Так что заткнись и терпи. Не в первый раз.
Действительно, Картеру уже не раз вырезали сердце. Первое сердце он удалил сам в ванной у себя дома. Его еле откачали.
- Идиот! Ты сделал это, чтобы умереть?
- Нет, я сделал это чтобы жить.
Врачи скорой первый раз видели такое.
Тем временем Док пошел в морозилку за новым сердцем для Картера. Операция происходила на кухонном столе у него дома при помощи набора юного хирурга.
- Я предлагаю установить тебе молнию в грудную клетку. Мы слишком часто вспарываем ее. А так это будет не сложнее, чем расстегнуть ширинку в туалете макдака.
- Ты же знаешь как это бывает… Кажется, что сейчас уж точно все должно быть как надо. Но…
Картер практически потерял сознание от боли и Доктор в основном читал по губам.
- А как надо?
Картер замолчал. Действительно, как надо?
Док накладывал швы, Картер курил и смотрел в потолок. Операция была закончена. Кухня практически полностью была в крови. Доктор как заправский мясник вытирал ножи о фартук.
- Если бы ты обращался ко мне как к психиатру, мне не пришлось бы работать хирургом.
- Все равно резать у тебя выходит лучше, чем утешать внутреннего ребенка.
- Я дипломированный психотерапевт, психоаналитик и психиатр! – вскричало задетое самолюбие Доктора.
- Да ладно, я же шучу. Успокойся, друг. Спасибо.


Мусор.

Картеру всегда тяжело было что либо забывать. Выбросить мысли это не то же самое, что вынести мусор в в бак. Пакет с мыслями и воспоминаниями оказался непомерно тяжел для него.
Картер открыл глаза. Реальность никак не изменилась за те пару мгновений, когда веки были сомкнуты.
Праздник жизни продолжался. Проникал в каждую его пору, в каждую клетку кожи и каждый нейрон.
За столом сидели М., Доктор и Данте. Картер смеялся вместе с ними, пил вино и кривлялся.
Вот он. Праздник жизни, который продолжается с первого до последнего вздоха. Ты можешь повернуть корабль в сторону рифов. Раздать матросам ром. Завести старый патефон. Можешь завести его в гавань, где тихо и спокойно. Какая разница?
Было давно за полночь, суббота. Зима радовала оттепелью. Ночь обещала быть длинной.
М. снова рассказывал о своих галлюцинациях, Данте вел себя как истинный управленец, а Док консультировал шизофреника в какой то социальной сети.
Картер зажмурился.
Открыв глаза он обнаружил себя держащимся за вагон товарного поезда. Все что то кричали, он тоже кричал и улыбался. Поезд разгонялся. Все быстрее и быстрее. Улицы давно опустели, город спал.
Лишь горящим бикфордовым шнуром неслись сквозь сны и пятиэтажки пьяные борцы со скукой.
Сейчас поезд должен сойти с рельс, сейчас бородатый террорист взорвет бомбу, дабы сорвать олимпиаду, отлетит колесо вагона или упадет метеорит…
Но. Всего этого не произошло. Картер попытался выбросить пакет с мусором из движущегося поезда, но упал вместе с ним.
Вечер веселья и потом все снова. Анестезия действовала слишком короткий срок.


Утро хуютро.

Утро принесло с собой головную боль, дрожь в руках и перекошенное лицо.
Учитель истории и физкультуры Картер тщетно пытался привести себя в чувства под холодным душем.
В сумке он обнаружил пустую бутылку бурбона. В кармане лежала полупустая и смятая пачка презервативов.
- Хорошо же я погулял вчера. – сказал Картер своему отражению в зеркале.
- Даже лучше, чем ты можешь представить. – ответил ему кто то, стоящий по ту сторону.
Голова продолжала нещадно болеть, все тело ломило, ужасно хотелось спать.
Но сегодня был последний учебный день, нужно было обязательно появиться на работе.
- Пока. – сказал Картер зеркалу.
- Прощай. – улыбнулось оно ему в ответ.
На улице дул холодный ветер, но и он тоже не смог привести Картера в чувства. Солнце давно встало, но оно не могло пробиться сквозь пелену туч, обволакивающих этот город.
Картер прихрамывал по дороге и пытался вспомнить, что же происходило вчера. Попытки были тщетны.
Это был последний крестовый поход школьного учителя.
На работе его уже поджидали полицейские.
Все сотрудники школы выстроились в ряд, кто то смотрел осуждающе, кто то с сочувствием, кто то с агрессией.
Была перемена, разношерстный детский поток носился мимо них. Цветам жизни было плевать на своего учителя истории и физкультуры, на немую сцену. Их волновал лишь короткий перерыв между уроками.
Картер и его бывшие коллеги смотрели молча друг на друга, пока на него надевали наручники. Мир на секунду остановился.
Вспомнить что он сделал так и не удалось. Никогда.


Остальное не важно.

Картер ждал весну. Точно так же он ждал зиму, осень. Но он никогда не ждал лето. Летом стояла ужасная жара, и находиться в его камере было невозможно. Он знал, что за весной придет лето, но все же был рад весне.
-Заключенный номер 14-898, на выход.
-Меня зовут Картер.
Несколько ударов дубинкой по ребрам вернули осознание того, что он всего лишь номер.
Заключенный номер 14-898 вышел в тюремный двор. Красный песок кое-где был съеден зеленью растительности. Скоро, очень скоро Красная Планета перестанет быть таковой. И ее начнут называть Зеленой Планетой. А пока это тюрьма для особо опасных преступников. В их число входил и заключенный номер 14-898. Он не помнил, что он сделал. Им всем стирали память, причем очень грубо и не аккуратно. Считалось, что это спасает от рецидивов.
Зачастую вместе с воспоминаниями о преступлениях стирали и другие части памяти, многие не помнили, где они жили, не помнили, была ли у них собака.
И почти все забыли свое имя. Оно им тут было и не нужно. Заключенным давали номер.
Начальник тюрьмы говорил, что имя им уже не пригодится. Они все отбывали пожизненный срок. Они были Робинзонами на необитаемом острове, который земляне готовили для колонизации и последующего уничтожения.
Картер тяжело дышал, атмосфера тут была еще сильно разряжена, хоть генераторы кислорода работали на всю. Этакая тюрьма где-нибудь в Тибете. Он нагнулся и взял горсть песка, в котором уже были окурки.
-Определенно теплеет.- сказал старик с тростью. Его номер был 15-850.
-Да.
Картер высыпал песок из ладони, отряхнул ее и закурил.
Это была весна, пусть он отбывает пожизненный срок среди убийц и насильников, не помнящих о своих деяниях, пусть он сейчас на почти безжизненной планете, которую усиленно бьет дефибриллятором Земля.
Но он помнил свое имя. Картер.
Остальное было не важно.

?

Log in

No account? Create an account